Слово Божье и казенный дом: легко ли быть священником в тюрьме

Служба в храме при Бутырской тюрьме

31 октября отмечается день сотрудников СИЗО и тюрем России. РИА Новости поговорили с нетипичным сотрудником следственного изолятора, — со старшим священником церкви в Бутырской тюрьме Константином Кобелевым, о тонкостях его службы и раскаянии заключенных.

Отец Константин служит в Бутырской тюрьме второй десяток лет. Он также занимает пост помощника начальника Управления по организации работы с верующими УФСИН. Это относительно новое направление деятельности Федеральной службы исполнения наказаний, но такие должности появились почти во всех регионах России.

 

«Наша задача – организация работы с верующими, причем разных религий – с мусульманами, иудеями, православными. В тюрьмах есть помощники по правам человека, из этих прав выделяется право на религию, но это специфичная работа, которая требует определенных навыков и знаний, образования. Нужно знать много таких деталей, о которых может знать лишь верующий человек», — сказал отец Константин.

 

Отец Константин помогает наладить отношения между представителями разных конфессий. Нестандартных ситуаций много.

«Бывали моменты, когда между христианами и мусульманами появлялось напряжение. Например, во время Крестного хода кто-то кричал «Аллаху акбар», либо демонстративно совершал намаз, когда православные священники заходили в камеру. Но грамотные действия священников и представителей мусульманской религии помогают в таких ситуациях», — сказал он.

Один день из жизни тюремного батюшки

За каждым следственным изолятором в Москве закреплено 10 священников. Они служат не только в тюрьмах, но и в приходских храмах. В «Бутырке» богослужения проводятся два-три раза в неделю. Их число зависит от количества заключенных.

 

«В СИЗО заранее составляют списки. Нельзя, например, чтобы люди, проходящие по одному делу, находились вместе. В Матросской тишине есть больничный храм, там туберкулезный корпус. Понятно, что людей, больных туберкулезом, не привести в храм вместе со здоровыми», — рассказал отец Константин.

В следственных изоляторах, как правило, желающих попасть в храм больше, чем в колонии. В СИЗО человек чувствует жизнь острее – он не уверен в своем будущем, поэтому и потребность в вере выше. В колонии уровень напряжения снижается.

«Мы обходили один из корпусов Бутырской тюрьмы, из 250 человек неверующих оказалось лишь четверо. Как и на войне, в СИЗО нет атеистов. Бывает, что кто-то крестится. Недавно при обходе камер желание выразил один китаец. Венчания тоже проходят. Невеста приходит с воли, приносит одежду, заключенный переодевается. После венчания она сразу же уходит», — рассказал отец Константин.

Перемены в сознании

Церковь начала служение в тюрьмах в 1992 году. Отец Константин отметил, что за эти годы произошло много перемен – как в быту, так и в сознании сотрудников.
«Изменились, например, условия содержания. Когда мы начинали, на окнах были так называемые «реснички». Это стальные жалюзи, которые приварены сверху решеток. Из-за них оставались лишь узкие щелочки для прохода воздуха. Жалюзи накалялись под солнечными лучами, соответственно, воздух, который проходил через них, попадал в камеру уже нагретым. Учитывая, что в камере в те годы вместо 25 человек могли содержаться сто, люди даже умирали», — рассказал отец Константин.
С годами «реснички» сняли, к зиме начали ремонтировать окна, оштукатурили и покрасили стены. Но главное, по словам отца Константина, — это перемены в отношении к заключенным.
«В начале служения нам говорили: «Батюшка, вы за них просите, а посмотрите в уголовное дело!». Раз сидит, то за дело, такое было отношение. Но сейчас сотрудники сами рассказывают случаи неправильного осуждения человека. Они уже понимают, что среди тех, кто содержится в тюрьме, не все преступники», — сказал он.

Природа раскаяния

Священнослужители в тюрьмах не интересуется, по каким статьям сидят их прихожане. В своих поступках заключенные раскаиваются не всегда, например, считают, что у них не было выбора. Но тяга к храму все равно есть.
«Мы не следователи. Нам важно, что у человека на душе и сердце, что его угнетает. Некоторые сами рассказывают о своих делах. Другие говорят, что чувствуют вину только перед матерями. Раскаяние бывает разное, но, тем не менее, 75 процентов человек в СИЗО причащаются, а это делается после исповеди», — рассказал отец Константин.
Он отметил, что после посещения храма люди меняются: отказываются от суицидальных мыслей, становятся спокойнее. Отец Константин не знает ни одного случая, когда заключенный покончил с собой после посещения церкви.
По его словам, служба в тюрьме – это важный опыт для верующего человека. «Это общение с заключенными, понимание, что все мы грешные и можем оказаться на скамье подсудимых. Не все соглашаются идти служить в тюрьму, не всем это решение дается легко, но те, кто участвует в тюремной миссии, отмечают благотворное действие на самих себя. Мы больше получаем, чем теряем», — сказал отец Константин.

Комментарии запрещены.