Ответ в теме: Иоанно-Богословский мужской монастырь, Рязанская епархия, с. Пощупово

[протоиерей Константин Кобелев]

Батюшка и митрополит Никодим (Ротов)

Лучшим другом, а точнее сотаинником, то есть самым духовно близким и родным человеком, для отца Авеля был митрополит Никодим (Ротов), с которым они были знакомы с детства, вместе иподиаконствуя и окормляясь у архиепископа Димитрия (Градусова). Батюшка не просто уважал и любил владыку Никодима, но и почитал его как выдающегося подвижника, который, как он верил, не просто спасся, но и обрел благодать перед Богом.

Возможно, зная, какая непростая миссия предстоит будущему владыке Никодиму, вынужденному впоследствии неоднократно блестяще лавировать между советским агрессивно-безбожным правительством и международным сообществом, отстаивая интересы Церкви (что и принесло ему славу одновременно «гиперэкумениста» и «агента КГБ»), прозорливый владыка Димитрий назвал его в постриге в честь Никодима – тайного ученика Спасителя.

Наверное, владыка Никодим где-то и совершал ошибки. Известно, что он действительно был «филокатоликом» в том смысле, что ему нравилось, насколько слаженно работает Ркц как единый административный механизм. Но ясно одно – на служении Матери-Церкви он сгорел как свеча, абсолютно не жалея себя, свою репутацию и здоровье. Как-то раз он признался отцу Авелю, что мечтает уподобиться своему любимому святому – апостолу Павлу, и это отчасти исполнилось, ведь преставился он в 49 лет от шестого инфаркта, находясь на послушании (святые отцы говорят: «Кровь, пролитая на послушании, – кровь мученика») и встретив смерть, как первоверховный апостол, в Риме, в среде, по большому счету, недружелюбной святому Православию.

Жизни отца Авеля и митрополита Никодима тесно переплелись навсегда. Не без влияния выдающегося митрополита отец Авель, пламенный проповедник и молитвенник, уезжает на Афон, где его вскоре избирают по жребию, из трех кандидатов, игуменом русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Позже, в 1979 году, он приезжает в СССР на похороны своего лучшего друга и собрата во Христе – владыки Никодима, чтобы прочитать ему на отпевании разрешительную молитву, и его больше не выпускают обратно на Афон, так как таможня «потеряла» его греческий паспорт.

Со временем, конечно, батюшка мог бы вернуться на Святую гору, но ему передали волю почившего митрополита, согласно которой следовало остаться в России и здесь продолжить свое служение. Скорее всего, эта просьба владыки Никодима была вызвана беспокойством о слабом сердце отца Авеля, на котором негативно сказывался жаркий и влажный афонский климат.