Ответ в теме: Иоанно-Богословский мужской монастырь, Рязанская епархия, с. Пощупово

[протоиерей Константин Кобелев]

Нередко старец напрямую предостерегал тех или иных лиц от грозящей им духовной опасности. Так, одного иеродиакона он не раз грозно увещевал прямо во время службы: «Отец, я знаю, о чем ты думаешь, помни: блудники Царствия Божия не наследуют». Впоследствии этого брата, так и не внявшего строгим предупреждениям старца, «вынесло» из монастыря, и он начал вести распутную жизнь, отрекшись от монашеского звания.

Однажды батюшка, бывший всегда очень почтительным и ласковым к своим юным собратьям-священникам, внезапно в алтаре, при стечении духовенства, начал грозно обличать некоего молодого иерея. Неожиданно подозвав его к себе, он громко сказал: «Я тебе перед престолом Божиим говорю – ты вор и обманщик». Этот клирик потом, вступив в конфликт со своим правящим архиереем, был запрещен в священнослужении. Но после запрета вместо покаяния он занялся раскольнической деятельностью, открыв в подвале жилого многоквартирного дома свою «церковь».

Некая женщина приехала как-то к отцу Авелю (а он нес послушание духовника епархии, был авторитетнейшим клириком среди всего духовенства и мог обращаться с ходатайством к правящему архиерею) с просьбой о рукоположении старосты их прихода во священники. На это батюшка ей строго ответил: «Не тебе решать, кому быть священником, а кому не быть». Прошло много лет, и эта дама, активная прихожанка и неутомимая труженица, всё же «решила, кому не быть», – и увела из семьи уже немолодого священника, отца четырех детей…

Не знаю, можно ли отнести к прозорливости архимандрита Авеля (или это была просто любовь к ближнему) его тесные дружеские взаимоотношения с некоторыми представителями Русской Православной Церкви за рубежом, хотя в те далекие времена у нас не было с ними евхаристического общения.

Так, во время пребывания на Афоне отец Авель заботливо наставлял и опекал, а впоследствии даже тайно сослужил (впрочем, несомненно, с ведома священноначалия, принципу послушания которому он всегда строго и неизменно следовал) с будущим председателем Комиссии Русской Зарубежной Церкви по переговорам с Московским Патриархатом архиепископом Берлинско-Германским и Великобританским Марком (Арндтом). Видимо, старец еще в те советские годы надеялся, а может быть, по благодати Божией, предвидел, что вопрос объединения двух ветвей некогда Единой Русской Церкви – это не утопия, но вполне реальное будущее, к которому нужно стремиться. Понятно, что тогда об этом было невозможно даже мечтать.