Ответ в теме: Иоанно-Богословский мужской монастырь, Рязанская епархия, с. Пощупово

[протоиерей Константин Кобелев]

Одним из проявлений дара рассудительности отца Авеля я считаю его сдержанное, лишенное экзальтации (так сейчас распространенной среди некоторых новообращенных прихожан и в особенности прихожанок) отношение к различным чудесам и явлениям духовного мира. Так, батюшка рассказывал, как однажды ему приснился несколько кощунственный, как ему показалось, сон, в котором он увидел своего любимого святого – святителя Николая, спросившего: «Можно, я у тебя в комнате на диване полежу?» Старец в смущении проснулся, скептически, как этому учат святые отцы, отнесясь к увиденному во сне, и, помолившись, пошел по своим священническим делам. А когда вернулся, его сестра, монахиня, встретив, рассказала ему о том, как некие люди привезли на машине большую скульптуру святителя Николая Чудотворца: «Я ее велела в твоей комнате на диване положить…» – закончила свой рассказ сестра.

Еще помню, батюшка рассказывал монахам о том, как однажды, когда он подвизался на Афоне, у него было бесовское искушение: незадолго до службы в соседней с его игуменской кельей комнате начала, громко громыхая, «плясать» табуретка. Самое интересное в этой истории то, как себя повел старец: открыл дверь, взглянул на скачущую табуретку и спокойно закрыл, то есть просто и рассудительно не обратил на нее никакого внимания – как будто ничего не происходит. Кажется, он даже крестить ее не стал, видимо, смиренно не сочтя себя достойным экзорцистом даже для табуретки, а обитателя табуретки – недостойным узреть знамение Креста Господня.

В оценках тех Божиих людей и подвижников, которых батюшка встречал в своей жизни, он всегда избегал излишних византизмов и прилагательных типа «благочестивейший», «святой» и т.д. Иногда, даже описывая явных подвижников – а ему по роду его священнической деятельности довелось встречаться со многими, он избегал давать их подвигу оценку. Так, рассказывая об одной женщине, которую он, еще в молодости, соборовал, он признавался, что никогда не видел таких страшных страданий, которые претерпевала эта раба Божия, при этом за всё благодаря Бога… Вспоминая это, он не говорил, что она – святая или блаженная. Просто рассказал назидательный случай – и всё.

Так же смиренно он относился и к своему подвигу и добродетелям. Когда я попросил его подписать мне на память его фотокарточку, он согласился, скептически добавив: «Только в красный угол не вешай»…