На минувшей неделе Высший церковный совет РПЦ одобрил программу спецкурса «Основы подготовки священнослужителей для прохождения служения в зоне боевых действий». Председатель синодального отдела по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами митрополит Ставропольский и Невинномысский Кирилл рассказал корреспонденту «Ъ» Павлу Коробову, чему научат священников, направляемых в зону СВО, а также сколько клириков уже побывали там и какие потери понесла РПЦ. Митрополит Кирилл также объяснил, почему слово «капеллан» неуместно в отношении священников в российской армии и как в церкви решают вопрос с правовым положением военного духовенства.

— Как устроен институт военного духовенства в российской армии? Кому подчиняются военные священники — церковному руководству или военному начальству?

— Сейчас уже никого не удивишь тем, что священник служит не только в храме, но и за его пределами. И действительно, сегодня самое известное место службы духовенства вне прихода — армия.

Говоря об институте военного духовенства, нельзя кратко не сказать об основных вехах его воссоздания на современном этапе. В 1994 году на коллегии Минобороны обсуждался вопрос сотрудничества вооруженных сил и Русской православной церкви. Итогом стало постановление «О мерах по усилению военно-патриотического воспитания военнослужащих и молодежи в интересах вооруженных сил». В структуре Минобороны начала функционировать группа по связям с религиозными объединениями.

Путь к введению штатного военного духовенства оказался непростым.

Понадобилось три года работы различных комиссий, прежде чем президент подписал указ о введении института военных священнослужителей. Случилось это в знаковый для русского народа день — праздник Казанской иконы Божией Матери, 21 июля 2009 года.

Стоит отметить, что вся работа военного духовенства находится под пристальным вниманием и контролем патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Особое внимание глава церкви обращает на перенос акцентов в деятельности военного духовенства, в первую очередь на индивидуальную пастырскую миссию, на доступность священнослужителя для рядового военнослужащего, на возможность общения с пастырем на боевых постах, в подразделениях, где воин может открыться священнику и получить ответы на волнующие его вопросы.

Согласно сложившейся практике подчинение военного духовенства стало двойным — священники подчиняются и духовному, и военному начальству, как это было до революции. Это вполне логично и обоснованно, ведь сама российская государственность созидалась и защищалась прежде всего двумя общественными институтами — армией и церковью, они на протяжении всей истории Руси были в этом смысле соработниками. Конечно, священники непосредственно подчиняются командиру части и осуществляют свое пастырское служение в соответствии с распорядком дня подразделения. Особенно важна воинская дисциплина на линии боевого соприкосновения, где от каждого участника нужны собранность, точность, выдержка, взаимопонимание, оперативность и, конечно, выполнение распоряжений командира. От всего этого зависит и собственная жизнь, и жизнь всех окружающих.

Кандидаты на должности военного духовенства в воинском или правоохранительном формировании определяются решением епархиального архиерея. Они проходят испытания на профессиональную пригодность в соответствии с требованиями, определяемыми синодальным отделом по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами. Также мы организуем и проводим регулярные учебно-полевые сборы.

В части осуществления богослужебной и пастырской деятельности в воинском или правоохранительном формировании военные священники подчиняются епархиальному архиерею епархии, на территории которой находится соответствующее формирование.

Общую координацию деятельности военного духовенства осуществляет синодальный отдел по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами.

— Создавая институт военного духовенства, РПЦ прибегала к опыту зарубежных стран или опыту царской армии?

— Был изучен соответствующий опыт таких стран, как США, Великобритания, Германия, Канада, Франция, Польша, Греция, но, конечно, основой стал положительный опыт служения военного духовенства в дореволюционной России. И слово «капеллан», встречающееся в лексиконе на Западе и часто используемое светской прессой в последнее время, неуместно в отношении военных священников в российской армии, так как это совершенно чуждое русской церкви понятие.

Для любой армии крайне важна мощная духовно-нравственная основа военного воспитания, призванная быть важной составляющей личности каждого военнослужащего — от солдата до офицера.

Для русской армии такой исторически сложившейся основой стало православие — государствообразующая вера нашей великой страны. С момента Крещения Руси в 988 году дружины великих князей сопровождали каждый свой поход молитвой, а в скором времени в обиход русских воинов вошли передвижные часовни и храмы для регулярного совершения богослужений в местах стоянок войск. Для окормления бойцов и совершения служб при каждом воинском формировании находился священник.

Взять хотя бы пример благоверного князя Дмитрия Донского, который собрал войско и накануне Куликовской битвы пришел в обитель преподобного Сергия Радонежского испросить благословение на предстоящее сражение. В помощь великому князю преподобный Сергий дал двух монахов-схимников — Андрея Ослябю и Александра Пересвета, предсказав победу над врагом. Оба этих святых воина навсегда вошли в летопись героического сражения.

Сотрудничество армии и церкви в России имеет многовековую историю. Православная вера стала духовно-нравственной опорой русских воинов. Христолюбивое воинство и верующий полководец вкупе являли собой идеальный образ русской армии.

Оскудение этого образа началось с потерей веры в народе. Уже с середины XIX столетия стали очевидными тенденции к обрядоверию, реже было осмысленное обращение к Богу. Вера перестала занимать умы людей, а Господь перестал жить в их сердцах. Эта духовная болезнь русского народа вылилась в кровавые революционные события 1917 года и атеистический период нашей истории, окончательно уничтоживший само понятие христолюбивого воинства.

В советское время власти пытались заменить полковых священников политруками, которые стали своего рода «священнослужителями» марксистской «религии». Когда в 1917 году истинную православную веру попытались отменить, на ее месте возникла искусственная «религия» под названием «марксизм», а политруки заменили военное духовенство.

Считаю, что сегодня в структуре армии должны быть как политруки, так и военные священники. И политработники, и военное духовенство нужны! Причем нужны так же, как боеприпасы и хлеб!

Что мы делаем на Украине? За что сражаемся? Кто наш враг? Если для бойцов донбасских корпусов ответы на эти вопросы очевидны уже в течение десяти лет (они сражаются с нацистами, убивающими их родных и близких, разрушающими их города и поселки), то для мобилизованных российских парней нужны те, кто, находясь рядом с ними, сможет ответить на вопросы прямо и ясно. Кто может поддержать в трудную минуту? Кто может просто поговорить по душам? У командира нет на это времени — он руководит боем. Хорошо, если в воинском подразделении есть духовно сильный военно-политический работник. А если нет, то данное служение, как правило, осуществляет военный священник.

— Сколько священников находятся сейчас в зоне СВО?

— Ежедневно в зоне СВО находятся более 100 военных священников. Всего за весь период с начала специальной военной операции на передовой побывали около 1 тыс. священников, было организовано более 3 тыс. командировок. Сегодня в воинских частях большинство священников несут свое пастырское служение на внештатной основе — добровольцами. То есть они не являются штатными священниками Минобороны, однако приняли решение разделить все военные тяготы со своей паствой.

— Какие возложены на них обязанности? Могут ли они с оружием в руках участвовать в боевых действиях?

— Священники духовно поддерживают воинов перед боем, утешают духовным словом раненых, молятся о тех, кто в окопах, молятся о победе нашей армии, проповедуют Слово Божие.

Первостепенная задача военного священника, как и любого священника,— совершение таинств и богослужений. Таинство и соборную молитву ничто не может заменить. Когда ребята порой не имеют ни молитвослова, ни молитвенного опыта, они только от священника на богослужении могут услышать «Отче наш», «Богородице Дево, радуйся», «Живый в помощи», «Символ веры» и другие молитвы. И, конечно, участие в главных для каждого христианина таинствах, таких как покаяние и причастие, невозможно без священника.

Очень важно духовно-нравственное просвещение, о чем заботятся священники, находясь на передовой. Это помощь в борьбе с унынием, укрепление силы духа, профилактика возможных суицидов и различных человеческих пороков — наркомании, алкоголизма и т. д.

Также священник помогает воинам обрести христианскую надежду и веру в бессмертие души. Надежда — это то, что дает веру в лучшее.

У наших солдат и мирных жителей есть надежда на то, что русский народ одержит победу. Эта надежда помогает воевать, помогает преодолевать все трудности и препятствия, помогает не опускать руки, как бы тяжело ни было. Христианское же наполнение понятия «надежда» способствует духовной жизни, которая оживляет нравственные силы человека, укрепляет его стремление к спасению души.

Помимо прямых обязанностей, священники занимаются и социальной работой. Многие из них везут на передовую гуманитарную помощь, которую собирают прихожане и благотворители. Как правило, священники берут с собой и то, что необходимо для духовной поддержки наших воинов: крестики, небольшие иконки Спасителя, Божией Матери, святых покровителей воинства, карманные молитвословы, небольшие Евангелия.

Недавно патриарх благословил создание патриаршей гуманитарной миссии на новых территориях. Это в первую очередь окормление госпиталей на передовой, так называемых МОСНов (медицинские отряды специального назначения). Специальная военная операция выявила большую потребность военных госпиталей в священниках, сестрах милосердия, волонтерах. Сами врачи признают, что духовную поддержку раненых бойцов ничем другим восполнить нельзя.

Что же касается участия священника в боевых действиях с оружием в руках, то здесь ответ церкви однозначно отрицательный.

Священнослужителю воевать запрещено церковными канонами. Он не может брать в руки оружие, потому что, если убьет человека (даже случайно), подлежит извержению из сана. Так, 66-е апостольское правило гласит: если кто-либо из клира в сваре (то есть в драке) кого-нибудь ударит и единым ударением убьет, то будет извержен из сана. В 55-м правиле святителя Василия Великого сказано, что клирики, отражающие разбойное нападение (то есть дерущиеся с разбойниками), также извергаются из сана.

Само присутствие священника в вооруженных силах во время военных действий — уже огромный риск, но это крайне необходимо, так как священники поднимают дух, укрепляют веру воинов и гуманизируют эту тяжелую сферу человеческого бытия. В дореволюционной России именно полковой священник нередко начинал атаку, но… с крестом в руках! Священники часто погибали, потому что были вожделенной целью противника. И сегодня они продолжают оставаться такой целью. Мы знаем, что за протоиереем Михаилом Васильевым следили, и ракетный удар был нанесен именно для того, чтобы его убить. Священники остаются на фронте, пока священноначалие их не отзовет. Они остаются верны своей священнической присяге и пастырскому долгу до конца.

— Какие потери понесла церковь в зоне СВО?

— Церковь всегда была, есть и будет со своим народом, с армией, с правительством, с президентом России. И сейчас она несет потери в этой невидимой войне за души людей. Со времени начала СВО героически погибли шесть священнослужителей РПЦ. Первой жертвой на территории России стал протоиерей Олег Артемов. 64-летний старец, терский казак, он положил душу за свою паству, когда «градами» были обстреляны белгородские села Журавлевка и Нехотеевка. При исполнении пастырского долга получил смертельные ранения 45-летний казанский священник Анатолий Григорьев. На 54-м году жизни был убит казачий духовник из Курганской митрополии протоиерей Евфимий Козловцев. Под удар американских HIMARS попали настоятель храма Великомученицы Варвары и Преподобного Илии Муромца при штабе РВСН протоиерей Михаил Васильев и духовник 76-й псковской дивизии ВДВ иерей Александр Цыганов. Отец Михаил, которому был 51 год, скончался на месте (это случилось в Димитриевскую родительскую субботу — день памяти всех воинов, жизнь свою за веру и Отечество положивших), а 35-летний отец Александр перенес многочисленные операции и преставился 21 ноября (в день памяти Архистратига Божия Михаила и всех Небесных Сил Бесплотных). Протоиерей Михаил Васильев удостоен звания Героя России посмертно. При спасении раненых под Артемовском погиб иеромонах Дамаскин (Волин). Для верующего человека смерти нет, и эти священники, грудью закрывшие духовных чад своих, теперь пребывают в небесном воинстве, в бессмертном полку.

— Несколько дней назад на заседании Высшего церковного совета рассматривался документ «Программа спецкурса “Основы подготовки священнослужителей для прохождения служения в зоне боевых действий” для высших духовных учебных заведений». Для чего это нужно?

— Высший церковный совет РПЦ под председательством патриарха Кирилла 16 апреля рассмотрел вопрос, связанный с утверждением нового спецкурса — «Основы подготовки священнослужителей для прохождения служения в зоне боевых действий». Программа курса предполагает обучение священников прежде всего умению работать в непростых военных условиях.

Война, безусловно, страшная вещь, ей все равно — военнослужащий ты, или военный журналист, или военный священник.

Многие погибают от неумения вести себя в сложных боевых реалиях. Поэтому мы хотим научить священнослужителей и тому, как духовно трудиться в военных условиях, и тому, как выживать в зоне СВО. Имея силы и боевой дух, человек готов мужественно сражаться, а отсутствие теоретических знаний и практического опыта часто приводит к трагедиям. Поэтому долг каждого получившего практический боевой опыт — передать его грядущему поколению воинов.

Патриарх сказал: «Священник в окопе — очень притягательная цель для противника. Первый, кого убивает снайпер,— это он. Но духовному лицу нельзя быть в обозе, священники должны быть не на первой линии, но сразу за ней».

Главный священник в зоне СВО протоиерей Димитрий Василенков неоднократно был на передовой и, опираясь на свой личный опыт, написал книгу «На войне. Пароль Донбасс». В ней он сформулировал правила духовной безопасности для солдат и офицеров, а также конкретные рекомендации для военных священников, которым еще только предстоит поездка в зону боевых действий. Как раз на основе данной книги сегодня и разрабатывается учебное пособие для нового курса.

— В прошлом году разработана концепция, предполагающая на базе духовных учебных заведений обучение военных священнослужителей по специальным программам подготовки кадров военного духовенства. Какова ее судьба?

— Одним из направлений всесторонней подготовки военного духовенства (штатного и внештатного), а также сотрудников епархиальных отделов по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными органами стало обучение в Донской духовной семинарии в рамках магистерской программы «Государственно-конфессиональные отношения», реализуемой на основании решения Священного синода. Программа ориентирована на профессиональную подготовку специалистов в сфере взаимодействия церкви с органами исполнительной, законодательной и судебной власти. По просьбе командования Южного военного округа содержание очно-заочного магистерского профиля претерпевает изменения с учетом возникшей потребности духовенства в получении научно-теоретических и практических знаний об организации работы с верующими военнослужащими.

По итогам совместной работы в 2023 году учебный план был дополнен военно-пастырскими дисциплинами: «Духовная реабилитация участников военных действий», «Церковное служение в вооруженных силах и правоохранительных органах», «Церковь в условиях информационных войн», «Общевоенная подготовка», «Основы геополитики», «Военная медицина и психология», «История военного духовенства в России».

Магистерская программа также предусматривает более 500 часов обязательных практических занятий при поддержке Южного военного округа.

Сейчас по этой программе проходят обучение 60 военных священников из разных епархий Русской православной церкви.

— РПЦ неоднократно поднимала вопрос, касающийся регулирования правового статуса военного духовенства. Предлагалось разработать поправки в действующее законодательство и вынести на рассмотрение в Госдуму. Какова судьба этих поправок?

— Отдельное, я бы сказал, стратегическое направление нашей совместной работы с руководством Минобороны — решение правовых вопросов в отношении статуса священнослужителей как в воинских частях, так и в зоне СВО. В течение последнего года мы вместе с руководителем правового управления Московской патриархии игуменьей Ксенией и юристами Министерства обороны занимаемся данной проблематикой. Состоялся ряд встреч с сенаторами и депутатами Госдумы по законотворческим инициативам в этой сфере. На пленарном заседании XII Рождественских парламентских встреч 23 января этого года председатель Совета федерации Валентина Матвиенко пообещала в ближайшее время внести на рассмотрение законопроект о статусе священнослужителей, выполняющих свой пастырский долг в зоне СВО.

Сейчас можно сказать, что удалось достичь определенных положительных результатов. Так, 11 марта президент Владимир Владимирович Путин подписал указ №181 «О дополнительных социальных гарантиях отдельным категориям лиц».

— В рамках регулирования правового статуса военного духовенства что должно измениться для священнослужителей, находящихся в зоне СВО? На какие льготы они смогут рассчитывать?

— Согласно упомянутому указу №181, предусмотрены социальные гарантии для военных священников и членов их семей. Документ предусматривает единовременные выплаты военным священникам, состоящим на должностях помощников командиров воинских частей по работе с верующими военнослужащими и принимавшим непосредственное участие в обеспечении мероприятий специальной военной операции, получившим увечье (ранение, травму, контузию) при выполнении указанных мероприятий, в размере 3 млн руб. либо в случае их гибели членам их семей в размере 5 млн руб.

— Существуют ли какие-либо иные социальные гарантии для военных священников?

— Слава богу, с недавнего времени на штатных священников распространяются социальные гарантии в случае их гибели или получения ранения. К сожалению, правовых оснований для социальных выплат внештатным священнослужителям, находящимся в зоне проведения СВО, пока нет. Сейчас данный вопрос прорабатывается. Но однозначно могу свидетельствовать: хотя вопрос о правовом статусе военного духовенства весьма непрост, есть примеры положительного соработничества с нами главного военно-политического управления Министерства обороны РФ и Федерального собрания РФ.

Большинство же священников отправляются на передовую добровольно. Нет никакой разнарядки.

И очень важно их материально поддержать, ведь у каждого дома остается семья. Кроме того, необходимо обеспечить священников экипировкой (бронежилет, бронешлем), набором тактической медицины, религиозной утварью и литературой, организовать их проезд.

Подчеркну, все денежные средства на покрытие расходов и обеспечение социальных гарантий священникам-добровольцам поступают исключительно от патриархии, благотворительных фондов и частных благотворителей. Нашим благотворителям — честь и хвала!