Священномученик Сергий Лавров родился в 1872 году в селе Кулики Моршанского уезда Тамбовской губернии в семье священника Николая Лаврова. По окончании в 1893 году Тамбовской Духовной семинарии Сергей Николаевич был назначен учителем в школу в деревне Васильевщина Моршанского уезда. В 1894 году он был рукоположен во священника ко храму в селе Вязовая Вершина Лебедянского уезда, а в 1897 году был переведен в храм села Волхонщина Моршанского уезда, где прослужил двадцать лет.
С 1903-го по 1911 год отец Сергий занимался строительством нового каменного храма в селе Волхонщина. В 1913 году за построение этого храма он был награжден орденом святой Анны 3-й степени, в 1916 году — награжден наперсным крестом и в 1917 году переведен служить в тамбовский кафедральный собор.
В феврале 1917 года на епархиальном съезде духовенства отец Сергий был избран председателем тамбовского свечного завода. Но деятельность его в этой должности оказалась непродолжительной в связи с приходом к власти безбожников-большевиков.
В 1920 году он был назначен священником Петропавловской церкви в городе Тамбове и избран членом Епархиального совета; в этой должности он пробыл до 1921 года. Активная деятельность отца Сергия раздражала власти, и в мае 1923 года он был арестован по обвинению во взломе замков и краже церковных сосудов из храма. Обвинение, однако, не подтвердилось, и через две недели священник был освобожден.
В 1925 году обновленцы предприняли ряд весьма яростных попыток изгнать православных из Тамбова и, в частности, захватить Петропавловскую церковь. Отец Сергий вместе с прихожанами отстояли храм от обновленцев, за что власти 19 августа арестовали священника и заключили в тюрьму в Тамбове, где он находился три с половиной месяца.
30 января 1926 года, когда отец Сергий вышел после всенощной из храма, на него было совершенно нападение — неизвестный нанес ему три удара финским ножом. Раны оказались опасны, и около двух месяцев священник был при смерти. После того, как здоровье его несколько поправилось, он вернулся к служению в храме и был возведен в сан протоиерея.
В октябре 1927 года епископ Козловский Вассиан (Пятницкий) получил от заместителя Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия (Страгородского) распоряжение о поминовении его имени за богослужением, а также и о поминовении властей. Получив это распоряжение, он его скрыл, так как был хорошо осведомлен о настроении духовенства в епархии, которое знало митрополита Кирилла (Смирнова) и архиепископа Зиновия (Дроздова) и относилось к ним как к подвижникам и бескомпромиссным защитникам православия; при этом было известно всем, насколько критически они смотрели на распоряжения митрополита Сергия конца 20-х годов. Епископ Вассиан объявил о существовании указа только через год, в июле 1928 года.
Церковный староста и многие прихожане Петропавловской церкви просили отца Сергия высказать свое суждение по этому поводу, на что отец Сергий сказал: «Раз такое поминовение внесло смуту и раскол в и без того мятежную жизнь, то мы, священники Петропавловской церкви, будем воздерживаться от его введения»[1].
Дальнейшее служение при таких воззрениях стало затруднительно, и отец Сергий ушел за штат. С этого времени он служил дома и в домах своих духовных детей, совершая по их просьбам требы, а также в храмах, где служили единомысленные с ним священники, каковых было немало тогда в городе Тамбове; позиция митрополита Сергия им казалась бессмысленным приспособленчеством и угодничеством перед безбожной властью, ронявшим авторитет Церкви и ее служителей в глазах паствы и вносившим смуту в души верующих.
В 1932 году ОГПУ приняло решение арестовать наиболее известных священнослужителей и авторитетных мирян в Тамбове, не согласных с позицией митрополита Сергия, и 20 июня 1932 года протоиерей Сергий и некоторые другие священники были арестованы и заключены в городскую тюрьму.
Через неделю отец Сергий был допрошен. Добившись разрешения изложить свои показания собственноручно, он написал: «По своей прямолинейности и известной честности я признаю себя виновным в излишних разговорах (но только не перед массой) о советской власти, но часто газетные сообщения дают более материала, чем допускал я; активных же (делом) выступлений я никогда не делал, убытки государству не приносил, агитации перед толпой не вел, и пусть мои враги докажут очной ставкой подобную мою виновность»[2].
В составленном 22 ноября 1932 года обвинительном заключении следователь написал, что отец Сергий «обвиняется в том, что вел систематическую антисоветскую агитацию, считая советскую власть незаконной властью… В своей агитации использовал религиозные предрассудки масс»[3].
1 января 1933 года тройка ОГПУ приговорила протоиерея Сергия Лаврова к пяти годам ссылки в Северный край, куда он, однако, не был отправлен. Находясь в тамбовской тюрьме, протоиерей Сергий тяжело заболел и скончался в тюремной больнице 18 января 1934 года.
Мученик Матфей Гусев родился 9 августа 1868 года в селе Нахабино Павловской волости Звенигородского уезда Московской губернии в семье крестьянина Ивана Гусева. Матвей окончил сельскую школу и работал, пока не обзавелся своей семьей, в хозяйстве отца. Впоследствии он имел свое большое крестьянское хозяйство и поставлял овес и сено для постоялого двора.
Матвей был прихожанином Покровского Храма в родном селе и состоял членом церковного совета, что при аресте в 1937 году послужило главным обвинением против него и доказательством его преступности; председатель и секретарь сельсовета написали о нем, что он «является ярым церковником и имеет связь с попами». В 1933 году Матвей Иванович был арестован за невыполнение сельскохозяйственного задания, имущество его было конфисковано, а сам он приговорен к восьми годам заключения. После усиленных хлопот, приговор как неправосудный был отменен, а Матвей Иванович после пятнадцати дней заключения освобожден. Опрошенные в июле 1937 года свидетели показали, что Матвей Иванович, обсуждая вопрос о закрытии в Нахабино храма, говорил, что если бы он был помоложе, то церкви не удалось бы закрыть, а сейчас, хотя и хотят священник с церковной старостой что-то делать, да побаиваются. Свидетели также показали, что Матвей Иванович говорил будто бы, что советская власть никому не дает свободы, говорят о сталинской конституции, о свободе религии, а сами церковь хотят закрыть.
Матвей Иванович был арестован 7 сентября 1937 года и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Ему исполнилось семьдесят лет; после ареста врач местной больницы, освидетельствовав состояние его здоровья, признал почти полную потерю зрения и старческую дряхлость.
— Когда и сколько времени вы были церковным старостой? — спросил его следователь.
— Церковным старостой я никогда не был, но я состоял в церковном совете и был активным церковником, — ответил Матвей Иванович.
— В июне 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали на советскую власть и конституцию. Дайте показания.
— В июне 1937 года я говорил: «Церковь закрыли, значит, такое время пришло». Больше я ничего не говорил.
— В июле 1937 года в разговоре с односельчанином вы клеветали в контрреволюционном духе на советские законы. Дайте показания.
— В июле 1937 года я говорил: «Советская власть в своей конституции разрешает свободно проповедовать религию, отделила Церковь от государства, а церкви закрываются без нашего согласия…» Больше я ничего не говорил.
— С кем вы имели связь? Дайте показания.
— По долгу службы в церковном совете в 1937 году я часто ходил к священнику церкви села Нахабино и к церковной старосте, также по долгу службы в церкви.
— Какой разговор вы имели со священником?
— Разговор при встречах со священником вели чисто церковный. Один раз был разговор со священником о конституции. Я говорил, что церковь отделена от государства, и мы можем ее теперь ремонтировать. Других разговоров не вели.
— Следствию известно, что вы в разговоре с односельчанином в июне 1937 года, — снова и снова возвращался следователь к одним и тем же показаниям дежурного свидетеля, — клеветали на существующий строй и политику колхозного строительства. Дайте показания.
— Я никогда не клеветал на существующий строй. Я говорил, значит, такое время пришло, тяжелое, кругом вражда. Как написано в Евангелии, сын на отца, а отец на сына. Других разговоров я не вел.
— Признаете ли себя виновным в предъявленном вам обвинении? – в последний раз спросил Матвея Ивановича следователь.
— В предъявленном мне обвинении виновным себя не признаю, — ответил тот.
10 октября 1937 года тройка НКВД приговорила Матвея Ивановича к десяти годам заключения в исправительно-трудовом лагере. Матвей Иванович Гусев скончался в Сиблаге 18 января 1938 года и был погребен в безвестной могиле.
Мученик Иосиф (Иосиф Яковлевич Беспалов) был старостой в Никольской церкви в станице Талгар Верненского уезда Семиреченской области. 18 января 1921 года он был расстрелян большевиками в станице Талгар вместе с тридцатью семью православными прихожанами.
Мученица Евгения Доможирова родилась в 1871 году в городе Риге в семье генерала Петра Доможирова. Пять лет она училась в институте благородных девиц в Варшаве и одновременно в школе Красного Креста. В 1896 году, когда ей исполнилось двадцать пять лет, она поступила на работу в военный госпиталь в Варшаве, где проработала несколько месяцев, затем перешла в Александро-Мариинский институт и здесь проработала одиннадцать лет, сначала сестрой милосердия, а затем заведующей госпиталем. Замуж Евгения не вышла, хранила себя в целомудрии, посвятив свою жизнь служению Богу и людям. В 1907 году она переехала в Москву и работала сестрой милосердия в Институте московского дворянства.
Не отличаясь от природы крепким здоровьем, она стала в это время часто болеть и в 1912 году оставила работу. Но как только началась Первая мировая война, она, несмотря на свое слабое здоровье, поступила сестрой милосердия в госпиталь на Западном фронте, располагавшийся тогда в городе Полоцке. Здесь Евгения Петровна проработала до крушения государства и фронта в 1917 году. Постоянно дававшие знать о себе болезни побудили ее уйти из госпиталя, и она уехала в Тверь, поселилась в одном доме с сестрой и вскоре вышла на пенсию. Как глубоко церковный и образованный человек, она была хорошо знакома с духовенством Твери.
15 марта 1932 года ОГПУ арестовало несколько тверских священников и мирян, и среди них рабу Божию Евгению.
На допросах ее стали спрашивать о знакомых. Для Евгении Петровны было странно отказываться от них, и она отвечала прямо, не находя в своих ответах ничего предосудительного: «Куприянова, Бенеманского, Троицкую, Болотова я знаю хорошо, неоднократно у них бывала; бывали, исключая Куприянова, и они у меня. Знакома я с ними давно»[1]. Виновной в антигосударственной деятельности она себя не признала.
9 июля 1932 года тройка ОГПУ приговорила арестованных священников и Евгению Доможирову к высылке в Казахстан на три года.
Хотя все были приговорены к ссылке и должны были жить в Казахстане как административно-ссыльные, то есть вне тюремных стен и не за колючей проволокой, однако в приговоре тройки специально оговаривалось, что высланные должны следовать на место ссылки этапным порядком, то есть проходя через все тюрьмы России южного направления. Для осужденных это становилось своего рода дополнительным наказанием, иногда такое путешествие по этапу было тяжелее заключения и не все выдерживали его. 18 января 1933 года, в канун праздника Богоявления, Евгения Доможирова скончалась в алма-атинской тюрьме и была погребена в безвестной могиле[2].
Игумен Дамаскин (Орловский)
«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века. Январь». Тверь. 2005. С. 52–54
Примечания
[1] УФСБ России по Тверской обл. Д. 25784-С. Т. 1, л. 195 об.
[2] Там же. Т. 2, л. без №. Справка о смерти.
Источник: http://www.fond.r