Прощание с Никитой Алексеевичем Струве

Наталия Солженицына: Наше заочное знакомство с Никитой началось 50 лет назад, когда на родину стали тонким ручейком проникать книги из русского зарубежья, жадно читаемые более всего в издаваемых им «Вестниках». Ну а личная встреча произошла на третий день после высадки Александра Исаевича, и он тогда записал: «С Никитой встретились сразу очень тепло. Такой сразу близкий, понятный, чего бы ни коснулись. Хотя он всю жизнь эмигрант, а я всю жизнь советский».

О трудности и даже трагичности эмигрантской жизни Никита нас предупреждал. Он говорил: жизнь эмигранта – труднейшее из искусств. Гложет отсутствие среды. Родина – не только земля, не только история, а, может быть, в первую очередь чувство локтя. У эмиграции в то же время небывалая свобода. И Никита, будучи эмигрантом от рождения, был гражданином мира. Он был благороден, бескорыстен и щедр. Никита обладал острым взглядом, большим и глубоким умом, он был интеллектуально свободен и честен. Привлекала и сама манера его общения, начисто лишенная пафоса, ироничная, искренняя. Наверное, многим жить без Никиты будет труднее, холоднее и горше. Но сам он прожил жизнь на редкость цельную и ушел на Светлой неделе, когда небо распахнуто. Я всей душой верю, знаю, что Господь даст ему во блаженном успении вечный покой.

Священник Георгий Кочетков: Христос воскрес!

Дорогой владыка, дорогие отцы, братья и сестры! Очень трудно, глядя из наших краев, из Москвы, говорить о Никите Алексеевиче, о новопреставленном брате нашем Никите, потому что уже очень много сказано, много написано, и повторяться не хочется, но хочется сказать то, что можно сказать лишь у гроба.

И мне здесь вспоминается только одно его высказывание, которое произвело на меня какое-то огромное впечатление. Оно прозвучало в Москве в очень ответственной обстановке. Никита Алексеевич был человеком, очень заинтересованным в судьбе России, в судьбе русской культуры, в судьбе живых людей. Он очень высоко ставил законы, нормы церковной жизни. Но очень важно было то, что он хорошо понимал, что кроме этих норм, которые действуют веками и ценятся церковью, на которые и он сам ориентировался, существует еще некий закон христианской жизни: как он сказал тогда, «закон правды и совести». Сама культура, которой так беззаветно служил Никита Алексеевич, была для него свидетельством правды и совести. И по его мнению, церковь также должна всегда, во всех, даже самых трудных внешних и внутренних обстоятельствах своей жизни, действовать по этому закону.

Вот это и хочется сейчас прежде всего вспомнить, потому что в светлые пасхальные дни верится, что церковь будет восстановлена и станет жить в полноте не только своего канонического бытия, но и закона правды и совести.

Именно такая жизнь и такая культура действительно возрождает и действительно воскрешает человека во славу Христову и никогда не дает ему унывать или отступать с верного пути.

Вечная память брату нашему новопреставленному Никите!