Ответы в темах
-
«Пою Богу моему, дондеже есмь»
Господь много раз сподобил меня держать перед старцем книгу с молитвами во время совершения им Божественной Литургии. Видно было, насколько живо отец Авель молился Богу, разговаривая с Ним непосредственно, как это, наверное, в свое время делали пророки, апостолы и святые. Этой же живостью отличались и его проповеди, произносимые на совершенно простом, крестьянском языке и при этом необычайно красноречивые (батюшка вообще был прекрасным рассказчиком). Когда он рассказывал о каком-либо событии из Евангелия или из жизни Матери Божией, Которую он особенно трепетно любил и с благоговением почитал, то возникало сильное ощущение того, что ты слышишь эту историю от самого очевидца описываемых событий. Было понятно, что эта живость – следствие его духовного опыта, которым он мистически приблизился к описываемым евангельским сюжетам и святым угодникам Божиим.
Архимандрит Авель необычайно любил богослужение, и, пожалуй, единственное, за что он строго взыскивал со всех, невзирая на лица и звания, – это неблагоговейное отношение к службе. Будучи, на мой взгляд, весьма мягким духовником и игуменом, он мог довольно строго одернуть того, кто отвлекается во время службы, разговаривает или, небрежно совершая богослужение, делает ошибки. Зная многие стихиры и тропари наизусть, хотя некоторые из них читаются и поются раз в год, батюшка мог даже через весь храм поправить уставщика – выйти из своей стасидии на амвон и громко, с возмущением, спросить, обратившись в сторону клироса: «Вы что там поете?!»
Однажды монах по ошибке начал монотонно и негромко произносить перед шестопсалмием обычные слова: «Слава в вышних Богу», хотя были дни Пасхи и следовало трижды читать «Христос воскресе». Немощный отец Авель быстро вышел из алтаря на амвон и громко сказал: «Сейчас нужно читать “Христос воскресе!”», – на что многочисленные богомольцы, не слишком разбирающиеся в уставе и посчитавшие, что это батюшка их приветствует, громогласно ответили: «Воистину воскресе!».
Память у батюшки была феноменальная. Впрочем, это было не просто свойство памяти, а скорее последствие той духовной собранности, того целомудрия, то есть способности «цельно мудрствовать», которая была присуща старцу, сумевшему собрать воедино при помощи благодати Божией человеческое естество, расколотое грехом. Эта особая его собранность была заметна, когда он молился (несколько раз я это чувствовал, когда ехал рядом с ним, безмолвно молящимся, в машине) или отвечал на вопросы паломников и духовных чад.
Также это часто проявлялось по отношению к особенностям совершения службы. Нередко можно было увидеть такую картину: он, 78-летний старец, прослуживший в священном сане более 50 лет, спрашивает у молодого иеромонаха, какие особенности богослужебного устава были на сегодняшний праздник в прошлом году, а последний не может ничего вспомнить… Многие братия, имевшие священный сан или подвизавшиеся на клиросе, вели дневник, в котором отмечали различные небольшие, но важные, по мнению их игумена, нюансы совершения служб.
<Продолжение>
О прозорливости духовно окормлявшего его владыки батюшка рассказывал такую интересную историю: однажды трое мальчишек – архиерейских иподиаконов – радостно шли на всенощную. До единственного действующего в городе храма – Скорбященской церкви – было четыре километра пути, и они, как это свойственно юным отрокам с чистым сердцем, стали вслух мечтать о том, кто из них кем станет в будущем.Первый серьезно заявил, что мечтает послужить Богу, защищая Церковь от нападок агрессивного безбожия, став архиереем. Второй смиренно поведал о том, как он хотел бы стать монахом, чтобы всегда пребывать рядом с храмом Божиим. Третий отрок, у которого уже начал пробиваться солидный басок, поделился мечтами о том, как он станет маститым протодиаконом, украшающим своим служением церковные праздники.
Архиепископ Димитрий (Градусов)Когда три мечтателя, встретившись с владыкой Димитрием, стали по очереди подходить к нему за благословением, то, благословляя первого, владыка сказал: «Здравствуйте, Ваше Высокопреосвященство! Как Вы поживаете? Как спасается Ваш многочисленный клир и паства?» – это был Боря Ротов, будущий митрополит Ленинградский и Новгородский Никодим, Патриарший Экзарх Западной Европы, председатель ОВЦС – один из самых выдающихся церковных иерархов Российского Православия XX века и наставник нынешнего первосвятителя Святейшего Патриарха Кирилла. Второй отрок услышал от владыки вопрос: «Как там Ваши монахи, досточтимый отец игумен? Как Вы спасаетесь о Господе?» Это был будущий архимандрит Авель. Ему владыка Димитрий впоследствии категорически запретил становиться архиереем (видимо, зная, что ему не раз представится такая возможность), всячески подчеркивая, что Господом уготовано ему старческое служение. Из-за этого владыка не разрешил батюшке получать духовное образование и в весьма юных летах постриг его в схиму с именем Серафим (так как схимник по канонам Русской Православной Церкви не может стать архиереем). Помимо этого, пострижение в схиму было вызвано сердечным заболеванием, из-за которого врачи давали юному иеромонаху Авелю буквально несколько лет жизни.
Третий мальчик, подойдя под благословение, услышал от прозорливца грозное внушение: «Что же это Вы, отец диакон? Утром на обедне – вечером в театре? Вы уж определитесь, кому Вы служите…» Впоследствии этот человек стал диаконом, но светская жизнь затянула его, и он, в свое время не вняв предостережениям старца, второй раз женился, оставив, согласно канонам, свое служение навсегда. С внуком этого несчастного неудавшегося диакона я потом учился в университете на одном курсе…
День памяти архимандрита Авеля и Патриарха Алексия II.
День преставления архимандрита Авеля (в схиме Серафима) является значимым духовным событием не только для обители, но и для множества тех людей, которым посчастливилось лично знать и духовно окормляться у него. Так как в этом году 6 декабря выпало на воскресный день, то заупокойная служба была перенесена на 5 декабря и совпала с днем памяти святейшего Патриарха Алексия II.
Накануне, 4 декабря вечером, был отслужен Парастас и заупокойная лития в Серафимовском храме-усыпальнице, где покоятся честные останки последних настоятелей монастыря, в том числе и архимандрита Авеля
День преставления архимандрита Авеля (в схиме Серафима) является значимым духовным событием не только для обители, но и для множества тех людей, которым посчастливилось лично знать и духовно окормляться у него. Так как в этом году 6 декабря выпало на воскресный день, то заупокойная служба была перенесена на 5 декабря и совпала с днем памяти святейшего Патриарха Алексия II.
Накануне, 4 декабря вечером, был отслужен Парастас и заупокойная лития в Серафимовском храме-усыпальнице, где покоятся честные останки последних настоятелей монастыря, в том числе и архимандрита Авеля.
На заупокойную литургию собралось множество священства, гостей и простых богомольцев. Прибыли митрополит Иваново-Вознесенский и Вичугский Иосиф и епископ Касимовский и Сасовский Дионисий, постриженики о. Авеля, в прошлом – игумены Богословского монастыря, а также батюшки, чье становление, как священников проходило под непосредственным влиянием приснопоминаемого о. Авеля.
Службы возглавил митрополит Иосиф – племянник о. Авеля, который с юных лет возрастал под его старческим руководством.
По окончании литургии перед панихидой владыка Дионисий произнес слово. Он говорил о тепле и любви, которую щедро отдавал батюшка приходящим к нему людям; о том, с каким вниманием и сочувствием он относился к ищущим у него утешения и наставления.
Обратило на себя внимание то, что у собравшихся на заупокойную службу вместо скорбных и печальных чувств на сердце было ощущение радости, что, как думается, служит верным залогом упокоения душ приснопамятных Патриарха Алексия и священноархимандрита Авеля в “месте светле, в месте злачне, в месте покойне, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная”.
На заупокойную литургию собралось множество священства, гостей и простых богомольцев. Прибыли митрополит Иваново-Вознесенский и Вичугский Иосиф и епископ Касимовский и Сасовский Дионисий, постриженики о. Авеля, в прошлом – игумены Богословского монастыря, а также батюшки, чье становление, как священников проходило под непосредственным влиянием приснопоминаемого о. Авеля.
Службы возглавил митрополит Иосиф – племянник о. Авеля, который с юных лет возрастал под его старческим руководством.